Сегодня я поделюсь с вами своими размышлениями и опытом, касающихся создания объектов искусства в мире электронных медиа, но начнем мы с того, что я знаю лучше всего – с изображений.
Перед вами видеоинсталляция «Огненная женщина», созданная для оперы Вагнера «Тристан и Изольда». Мы с моей женой и творческим партнером Кирой Перов работали с
режиссером Питером Селларсом и дирижером Эса Пекка Салонен над этим проектом.
Это видео была представлено в третьем акте оперы, в котором рассказывается о смерти Тристана. И этот образ – последний увиденный умирающим.
Две выставки в МАММе – Франциско Инфанте и Лучо Фонтана удивительным образом созвучны и противоречивы одновременно. Кураторы намеренно объединили в одном пространстве двух художников, которые пытались (и, к счастью, пытаются до сих пор в случае с Франциско Инфанте) выразить невыразимое, найти форму тому, чему нет инструментария в материальном мире.
Я начала с Инфанте и чем больше я смотрела на его работы, тем сильнее проявлялась отчетливая мысль в моей голове – он всю свою жизнь пытается вспомнить то, как выглядит мир из многомерного, не трехмерного пространства. Его первые попытки нарисовать бесконечность в двухмерной плоскости перерастают в бесконечный пожизненный эксперимент проекта "Артефакты" – измерить землю так, как если бы его инструментарий был гораздо шире обычного, человеческого. Зафиксировать дыхание моря, измерить волну гребня горы и соотнести ее с другими линиями, которые видны, если сможешь взлететь, оценить красоту геометрии ростков пшеницы на поле, поймать излом пространства от дуновения ветра.
Мучительные отголоски памяти не дают остановиться в этих экспериментах, при этом Франциско Инфанте, как мне кажется, осознает всю тщетность своих попыток, но продолжает, потому что не может иначе. И в этом много честности и верности себе и чему-то большему, чем ты сам. "Я не могу предать то, что бьется во мне с детства", – говорит он в одном из интервью. Он пытается преломить ограничения трехмерной коробки, в которую попал с рождением здесь, на Земле. Ему не так важно быть услышанным другими, важнее найти внутренний резонанс внутри – "да, это похоже на то, что я чувствую". И в этих поисках работа интеллекта вторична, сначала заполняющие художника ощущения, а лишь потом работа ума – как выразить их наиболее точно. Счастливая доля для художника – когда источник полон и бьет изнутри, не давая остановиться.
Мне кажется, что Гран Пале – самое правильное место для проведения таких мероприятий, как салон ParisPhoto. Если бы не его высоченный стеклянный купол, который создает иллюзию свободного, пусть и недоступного, но все же пространства, то можно было бы сойти с ума от перегрева сенсоров зрительного восприятия. Там вместо воздуха вдыхаешь визуальные крики, шепоты, фразы, междометия фотографов, чьи работы хорошо продаются на сегодняшний день. Я была там 6 часов и голова заполнилась до отказа, в какой-то момент перестав пропускать еще хоть один пиксель внутрь. Книжный сектор оставила на сладкое, но внимательно посмотреть уже не смогла. Ресурс восприятия закончился.
Первая и вполне банальная мысль, что приходит на ум, когда гуляешь по салону и рассматриваешь экспозиции галерей – в современной продаваемой и продающейся фотографии очень мало чего осталось от самой фотографии. Точнее так: фотография перестала быть языком и стала материалом, который художники используют в своих работах и трансформируют его на все лады, кто во что горазд.
Согнуть, порвать, вырезать, склеить, сложить, растянуть, залить, расстрелять, распять, добавить золота, посыпать сверкающими блестками, нанести на ткань, керамику – все, что вы захотите придумать, уже сделано и выставлено.
