Полет задает то самое предчувствие, о котором говорит каждый, кто хоть что-то знает о Соловках. Сидя в крошечном самолетике, по правому борту с высоты две тысячи метров заметно, что горизонт чуть изгибается дугой и от этого чувство, что Земля такая маленькая, уязвимая, и хочется согреть ее через окошко иллюминатора своим дыханием.
Белое море протягивает шелковую благородного синего цвета воду от берега и даже тонкой полоски прибрежной волны не увидать. А сине-черные глаза ледниковых озер внимательно разглядывают тебя с земли. Болота похожи на шкуру древнего животного и реки змеятся, стараясь запутать взгляд.
И вдруг Соловки в моросящем дожде – такие некрасивые сверху. И посадочная полоса, обитая металлическими ребристыми листами, принимает тебя с непривычным телу дребезжанием. И несерьезный голубой аэропортик заставляет улыбнуться.
Сначала надо наладить быт. Нет привычных продуктов в магазине и это сбивает с толку, каждый выбор – компромисс с желудком, который привык к московскому разнообразию и продуктам первой свежести. Мы чуть стеснительно друг другу говорим: "В обычной жизни я такое не ем", но со временем узнаем, что организм прощает даже жареную свинину и запеченную селедку из комплексного обеда. А на второй день вдруг откуда не возьмись появляется знание, что в ближнем продуктовом можно взять замороженной малины и краковской колбаски, а в дальний привезли воду в бутылках (большой, кстати, дефицит), черный бородинский хлеб и конфеты "коровка". И идешь за продуктами уже целенаправленно, это не просто так, а целая охота за съедобным. Смеешься над жареными пельменями с табличкой "посекунчики" и "шикардосы" и покупаешь мацони и творожный кекс, и тебе вкусно как никогда.
Два дня до открытия сезона. Кафешки и сувенирные лавочки заканчивают приготовления ко встрече туристов. А пока тишина и предчувствие лета и главного сезона в неторопливых движениях местных жителей.
Ни одного комара – хотя мы вооружены до зубов антикомариным зельем – и за это счастье с радостью платишь семью слоями одежды и тяжелыми ботинками. И в принципе, ты готов к серому свинцовому небу и мелкоморосящему дождю на все дни, но тут меняется ветер и небо взрывается пылающим закатом. Мы бежим в морю на Батарейный мыс в рощицу танцующих берез и открываем, танцуя вместе с ними, красоту прекрасных Соловков.
День 2
Рискуя зайти в тему, в которую обычно не захожу и на которую публично не высказываюсь, напишу про монастырь и мои от него впечатления. Тем более, что во второй день после ранней прогулки по Ботаническому саду и к Филипповским садкам у нас была запланирована обзорная экскурсия.
Мимо монастыря по поселку не пройдешь, он притягивает взгляд, но сердце мое не зацепил. В очередной раз я ощутила холодность и отстраненность религиозных заведений, существующих как бы "над", а не "для". Лишь валуны крепостной стены, которые под силу поднять только гигантам, да мощные башни, вызывают уважительный трепет перед теми, кто строил Обитель в этом суровом краю. Монахов в монастыре увидеть сложно, и если появляются они во дворе, то на любопыствующих туристов смотрят строго, как на непрошеных гостей и пробегают по своим делам быстро. Да и мало их, говорят человек 20 всего и еще в скитах 2-3 десятка. В голове у меня зачем-то живет идеальная картинка, в которой настоятель с добрыми глазами и открытым сердцем, познавший бога и себя, служит проводником людям на пути веры и показывает свой храм таким, что в нем хочется остаться. Я встречала такого проводника во Францисканском монастыре на венецианском острове Сан Франческо дель Дезерто, где ловила себя на мысли, что хочу пожить и потрудиться здесь рядом с братом Роберто, чтобы прикоснуться к истории его пути к богу. Я встретила такого проводника и здесь на Соловках, точнее на Кузовах. Но он отнюдь не священник и не монах и его бог живет не в церкви. Расскажу о нем , когда буду писать о Кузовах.
В православии я встречала все больше посредников, толкователей и даже суровых судей, нежели проводников. Но справедливости ради надо сказать, что все-таки не в церкви ищу я ответы на интересующие меня вопросы и допускаю, что есть там такие проводники, которые в широком туннеле "Путь к Богу" нашли нужную тропу.
Сам монастырь, в который приезжает патриарх и который на особом счету в российской церковной корпорации, извне пахнет дурно, в прямом смысле этого слова. Бухта Благополучия, с берегов которой открывается тот самый открыточный вид, наполнена отходами жизнедеятельности монахов. Воды Святого озера проходят через канализационную систему монастыря и перестают быть святыми. Три храма внутри монастырской стены производят странное впечатление. Зимний Троицкий собор наполнен свежепокрашенным пластиковым зубодробительным золотом и отпечатанными на принтере иконами. Хочется сбежать оттуда немедленно от недоумения: ну зачем же так? кому такое может быть угодно и красиво? неужели Богу?
Второй храм Спасо-Преображенский, холодный и пустой и лишь лик Христа, до которого не добралась советско-соловецкая власть взирает с купола чуть грустно. Намоленность слышно лишь в надвратной Благовещенской церкви, которая по счастливому стечению обстоятельств в лагерные времена и времена забвения служила музеем атеизма, что и спасло росписи, иконы и утварь.
Не услышала, не почувствовала я силы подвижничества и святости в монастыре, но и вибраций кровавых времен в самом монастыре я не ощутила. Лишь на Секирке, самом страшном месте Соловков, как будто гудела земля и вся радость от пребывания на островах испарилась. Я, следуя внутреннему желанию, купила свечку и написала прошение помолиться о всех умерших здесь, удивляясь самой себе. Я не хожу в церковь, не ставлю свечки, потому что искренне считаю, что или ты осознанно выбираешь церковь способом познания себя и мира и тогда имеешь право использовать ритуалы и артефакты этой системы, а просто так, потому что так принято – ставить свечки, возить с собой в машине иконки, ходить крестные ходы перед Пасхой с мыслью "да ладно, не помешает", как-то, на мой взгляд, нечестно.
Я до и во время поездки на Соловки слушала "Обитель" Прилепина, о первых лагерных годах СЛОНа, и вместе с главным героем Артемом Горяиновым застывала от ужаса и невозможности происходившего, но каждый раз вслед за ним находила в себе базовую, вложенную внутрь человеческого существа, силу жизни и понимала, что все можно пережить, если неистово хочешь жить. И северная природа подтверждает эту силу каждым деревом, каждым кустом, каждым лишайником на камне. Почитайте Прилепина, это действительно сильная книга и очень хороший русский язык.
Пусть здесь останутся несколько цитат, которые я выписывала себе перед поездкой.
"Здесь некуда бежать – вся жизнь впереди, ее не обгонишь".
"На Соловках выживают только врожденые чувства, а представления рассыпаются".
"В это небо можно бить как в колокол"
"Камни пахнут временем, заключенным внутри них"
"Объемное небо как будто засасывало в себя все запахи. Насыщенные соловецкие облака впитали в себя все цвета и звуки и море варило свой свинец"
"Дул тяжелый ветер, как будто кто-то подметал Соловки».
"Соловки – ветхозаветный кит, на котором поселились христиане. И кит этот уходит под воду, и черная вода смыкается у нас над головой, но пока хоть одна голова остается над водой, есть надежда спастись остальным бренным телам. "Не уходи под воду, милый мой, не погружайся во мрак"».
